Другой барабанщик  - Уильям Мелвин Келли

Религия «Иисус – черный!»

С крупным распятием на цепочке для часов, в котором бликует яркий свет юпитеров, под стихающие крики «Иисус – черный!» в битком набитом зале преподобный Беннет Т. Брэдшоу, основатель движения «Возрожденная церковь черного Иисуса Христа Америки, Инк.», увещевал свою паству с чуждым этому городу британским говорком: «Мы объявили войну белому человеку! Белому миру и всему, что он защищает, мы обещаем смерть!»

Группа, именующая себя «Черные иезуиты», была основана в 1951 году уроженцем Нью-Йорка и выпускником Лиги плюща, закаленным в политических битвах Брэдшоу, и сейчас, по ее собственным оценкам, насчитывает 20 тысяч членов («…и это число постоянно растет»).

Человек…

Ужаленный красным змием в давнюю пору студенческой жизни (незавершенной, так как он бросил колледж после 3,5 лет учебы), Брэдшоу примкнул к «Национальному обществу по делам цветных» в 1935 году, откуда был изгнан в 1950 году, когда из-за своих коммунистических связей он прошел через горнило нескольких комиссий Конгресса.

После того как перед ним захлопнулась дверь НОДЦ, но не открылась ни одна другая дверь, Брэдшоу решил попасть в мир расовой политики через черный ход: религию. Вот что он говорит: «Это правда, что я обрел призвание вскоре после своего изгнания из Общества, но уверяю вас: одно никак не связано с другим».

Брэдшоу, холостяк, живет один на верхнем этаже здания в Гарлеме, в котором располагается его церковь, и разъезжает повсюду в новеньком черном лимузине с личным шофером, полученном им в дар от преданного сторонника – простого работяги. («Я просто не мог ему отказать: он три года копил деньги на этот подарок».)

…и его движение

Будучи братством по оружию вроде морской пехоты, «Черные иезуиты» базируются на доктрине, в которой всего понемножку из «Майн кампф», «Капитала» и Библии. Группа имеет антисемитскую направленность. («Евреи в основном заняты эксплуатацией на благо белого человека. Посмотрите на фамилии тех, кто сдает в аренду жилье в Гарлеме!») «Черные иезуиты» поднимают на щит те пассажи в Библии, которые поддерживают идеи превосходства черной расы, они убеждены, что Иисус был негром. («Все прочее было позднее добавлено или изменено, чтобы держать в узде темнокожих людей. У римлян тоже были свои расовые проблемы».) Но даже и эта линия колеблется. «Черные иезуиты» свято верят в то, что проповедует Брэдшоу. И хотя его буллы не всегда отличаются последовательностью, Брэдшоу уверяет, что все они ниспосланы небесами и являются переосмысленными откровениями свыше.

Растущее беспокойство по поводу негативного воздействия «Черных иезуитов» на межрасовые отношения в Нью-Йорке не волнует Брэдшоу, который в своем характерном стиле библейского проповедника заявляет: «Они нас теперь боятся. Они знают, что мы возьмем свои права, если нам их не дадут».

Эх, Беннет, Беннет, мы оба – проигравшие.

Суббота, 23 июня 1956 года.

Джон Калибан, который проработал на нашу семью более пятидесяти лет, умер сегодня в автобусе по дороге в Нью-Марсель.

Суббота, 18 августа 1956 года, 7:30 (события прошедших семи часов)

Я так и не спал после поездки с Такером. Мы ездили осматривать мою землю к северу от города, там, где когда-то, еще до моего рождения, была плантация Уилсонов. Я продал Такеру семь акров этой земли на юго-западном участке.

Странный был вечер. Я совершенно не понимаю почему, но у меня было ощущение, что произошло нечто очень важное. Но думаю, что это ощущение стало просто результатом моего жизненного опыта, который по большому счету никому особенно и не интересен. (Полагаю, мне бы хотелось обратного.) Ладно, постараюсь все описать как можно точнее, пока не забыл.

Я сидел в кабинете один и читал. Сегодня вечером – то есть вчера вечером – было жарко и тихо, и я открыл окно пошире, как вдруг в дверь постучали, стук был тихий, почти робкий, словно стоящий за дверью побоялся стучать кулаком, не желая выглядеть агрессивно, и постучал тыльной стороной ладони, как будто собака царапнула лапой. Я отозвался:

– Да! Кто там?

– Такер, мистер Уилсон!

Я сразу узнал этот писклявый, немного гнусавый голос и вернулся к письменному столу.

– Что такое, Такер?